Herve Leger

Изящная женская мечта

Интересные публикации

Авторские работы


Перстень «Хрустальные сумерки»...

Ожерелье-отделка «Золушка»

Авторские элементы и приемы Е. Степной

...

Заправка концов нитей способом Е. Степной

Концы нитей, остающиеся от начала работы или в...

Элемент «кольцо в кольце»

В кольце — классический элемент фриволите —...

Серьги «Хрустальные сумерки»

Этот фрагмент состоит из одних только колец,...

Колье «Зимняя ночь»

Перед началом работы нанижите на нити челноков...

Схемы для плетения одним челноком

...

Бисер нарочито неправильной формы

...

Что же такое техника АНКАРС?

В 1996 году, давая AHKAPCy определение «...

Мода Анкарс

В литературе об истории возникновения...

Статьи

Интересные статьи

Коротко о главном: ремонт iPad Air 2
Среди современных гаджетов большой популярностью...
Какой букет выбрать для девушки?
Каждая представительница прекрасного пола любит...
Как грамотно выбрать чернозём?
Современный рынок предлагает покупателям...
L'CARVARI — фирменная обувь и аксессуары для мужчин и женщин
Искусным соединением отличного качества и...
Как происходит заправка картриджей?
Современные технологии не стоят на месте. Сегодня...

В Тверской губернии невеста завёртывала руку в длинный рукав рубахи.

Свадебные рубахи-долгорукавки бытовали в Рязанской, Калужской, Олонецкой, Архангельской, Вологодской, Псковской и других великорусских губерниях. Жених брал руку невесты также не голой рукой: в некоторых губерниях он даже летом надевал шерстяные белые перчатки (а на Севере - сшитые из шкуры животного). И при потчевании гостей невеста не снимала рукавиц (Вятская губерния). В Курске в XVIII веке невеста облачалась в шубку длинный рукав - с правым рукавом длиною до земли.

Шуба в свадебной обряде занимала исключительно важное место. Царь Михаил Фёдорович при бракосочетании с Евдокией Лукиановной Стрешневой 29 января 1626 года «пришёл из своих хором в золотую среднюю палату, нарядился в кожух золотой аксамитной на соболях, да в шубу Русскую соболью, крыта бархатом золотным, заметав полы назад за плеча, а пояс на государе был кованой золотой». В свадебном чине - памятнике литературы XVII века, предписывавшем, кому во что одеваться, шуба упоминается многократно. «А за постелью

поедет сваха в наряде, а наряд бы был: жёлтый летник, шубка красная, в платке и в бобровом оплечье». «А здешние боярыни встретят сваху у самых саней в летниках да в шубках, и сваха с ними пойдёт за постелью вслед за образом. А на нижнем крыльце встречает её женихова сваха, а за нею боярыни здешние в шубках же». И за столом велено сидеть отнюдь не в сарафанах: «И сядет отец на конце стола, а тысяцкий в углу, а на почётном месте жених и рядом его мать, а за нею званые боярыни: на всех летники жёлтые и шубки красные, в платках.

с оплечьями бобровыми». В шубах пировали и в первый день, и во второй: и за столом в доме у жениха, и в доме у тестя: «И платье золотное снимут, а наденут - если летом - охабни, а зимою — шубы нагольные, а боярыни - летники белые да шубки красные, в спусках, а зимою в каптурах», - это у жениха в доме, на другой же день у тестя: «А боярыни сидят в том же платье: летники белые да шубки красные, в спусках».

Процитировав эти строки, я вспомнил: в словаре В. И. Даля есть такое замечание: «В Московской и других губерниях шубкою зовут сарафан». Так, может, за стол садились всё же в сарафане? Тем более, что и П. И. Савваитов в «Описании старинных русских утварей, одежд, оружия...» подтверждает, что «шубка женская одежда в роде короткого сарафана, круглого и бористо- го, то есть с частыми складками назади, шубки шились из бархата, атласа, объяри, сукна и других тканей, на подкладке, с подпушкою; нарядные шубки украшались круживом и алмазами; для застегивания пришивалось к ним пуговиц по 13 и гіо 15». Правда, П. И. Савваитов описание заканчивает утверждением: «Были шубки и на меху». А в описи одного крестьянского имущества начала XVII века сказано: «Шубка женская под крашениной, испод заечиной, воротовой, у нея 2 пугвицы оловянные; шубка ку- машная холодная, подложена холстом, пуговицы оловянные, мелкие». Из этих строк видно, что шубки на меху назывались просто шубками, а сарафанного типа - шубками холодными. Значит, в старину на свадьбах подруги невесты пировали всё-таки в шубках, т. е. меховых одеждах, а не в сарафанах.

Восстав с брачного ложа, жених «набросит на себя халат да шубу нагольную», «и новобрачная также набросит на себя халат и шубу нагольную». За стол, после венчания, молодых усаживали на лавку, застеленную также шубой, со здравицей: «Шуба тепла и мохната - жить вам тепло и богато!»

В недавние годы в детских книгах о дружбе народов художники любили изображать детей в национальных костюмах. Малороссиянок (именовавшихся украинками) без труда узнавали по венку из живых цветов, окаймлявшему хорошенькую головку кареглазой красавицы из-под Полтавы. В старину венки надевали не только дивчины, но и парубки - па свадьбе.

Приготовление венков для молодых это целое торжественное действо, спектакль, в котором актеры едва ли не вся молодёжь села. В утро свадебного дня, до восхода солнца, с песнями

и музыкой, под предводительством дружки отправлялись в сад или в лес рвать барвинок - главный элемент будущего венка. Выходили одновременно из дома невесты и из дома жениха, с гою лишь разницею, что женихов староста нёс ку- рагов - знамя, сшитое из белой и красной ткани. Барвинок собирали в решето, застеленное запаской (запаска - два куска шерстяной домотканины, обычно синей и чёрной, употреблявшихся малороссиянками вместо юбки), туда же клали хлеб и замок, в ушко которого продевали нож. Высыпав барвинок на скатерть или платок, две свахи протягивали две нитки и начинали навязывать рядами барвинок для двух венков. На Станиславщине (ныне - Ивано-Франковская область) венок начинала плести с вечера, накануне дня свадьбы, мать невесты, кончала же утром «до світа», золотила его, прикрепляла красные шёлковые «китиці» - кисти, и деньги, «чтобы молодые имели их всегда». Вечнозелёный барвинок в этом обряде символизировал прочность любви и брака; нож и замок имели охранительное значение. Так же, как и свадебное покрывало невесты.

Co дня просватания невеста покрывалась платком, а когда везли под венец, её нередко покрывали также шалью, скатертью и даже одеялом. В церкви с неё снимали покрывало, но после венчания снова накидывали шаль или фату. (В Тверской губернии покрывало не снимали даже в церкви). Тщательное закрывание невесты -- одно из важнейших средств предохранения её от злых людей, от сглаза и порчи.

Подвенечные покрывала длинные, до двух метров и более, полотнища льняной ткани домашней выработки, орнаментированные на концах и одной длинной стороне. В музее этнографии сохранилось очень красивое покрывало из Весьенского уезда Тверской губернии, которое «помнит» шумные свадьбы конца XVIII века. Оно украшено вышивкой, полосами браного тканья, красными, синими, жёлтыми лентами из шёлка и кумача, плетёным на коклюшках кружевом. В вышивке (красного
цвета, характерного для предметов, употреблявшихся в ригу але свадьбы) преобладают композиции, составленные из стилизованных женских фигур с птицами или ветвями в руках и стилизованных деревьев. Иногда на концах покрывал изображались трёх купольные храмы с человеческими фигурами, птицами и деревьями внутри. На длинной стороне обычно вышивались узкие бордюры из птичек и мелких геометрических фигур.

Снимание покрывала - ответственный момент свадьбы происходило в переднем углу избы, под образами при общем собрании родственников и гляделыциков. Сознание того, что раскрытая невеста могла подвергнуться действию злых чар, придавало особое значение обряду. Снимал покрывало кто-либо со стороны жениха - дружко, свёкор, свекровь или же сам жених кнутом, иногда ухватом, палкой, пирогами, в XVI-XVII веках стрелой. У белорусов сповивайло (покрывало) снимал музыкант скрипичным смычком и накидывал его на свекровь, которая, протанцевав с ним. бросала покрывало на печь, приобщая тем самым невесту к новому очагу. Символика приобщения молодой к лому мужа просматривается и в обряде малороссиян: невесту сажали на покуті (в переднем углу), свекровь рогачом (ухватом) снимала намитку, наброшенную на голову молодой, и кидала её на печь; невестка пускала под печь курицу или клала куриное яйцо; свекровь предлагала ей кусок глины от печи и сырую свёклу, всё это невеста бросала под стол.