Herve Leger

Изящная женская мечта

Интересные публикации

Авторские работы


Перстень «Хрустальные сумерки»...

Ожерелье-отделка «Золушка»

Авторские элементы и приемы Е. Степной

...

Заправка концов нитей способом Е. Степной

Концы нитей, остающиеся от начала работы или в...

Элемент «кольцо в кольце»

В кольце — классический элемент фриволите —...

Серьги «Хрустальные сумерки»

Этот фрагмент состоит из одних только колец,...

Колье «Зимняя ночь»

Перед началом работы нанижите на нити челноков...

Схемы для плетения одним челноком

...

Бисер нарочито неправильной формы

...

Что же такое техника АНКАРС?

В 1996 году, давая AHKAPCy определение «...

Мода Анкарс

В литературе об истории возникновения...

Статьи

Интересные статьи

Коротко о главном: ремонт iPad Air 2
Среди современных гаджетов большой популярностью...
Какой букет выбрать для девушки?
Каждая представительница прекрасного пола любит...
Как грамотно выбрать чернозём?
Современный рынок предлагает покупателям...
L'CARVARI — фирменная обувь и аксессуары для мужчин и женщин
Искусным соединением отличного качества и...
Как происходит заправка картриджей?
Современные технологии не стоят на месте. Сегодня...

Так что же хранит людская намять?

В июле 1996 года я беседовал с почтенными старцами и много повидавшими на своём веку «николаевскими старушками», родившимися до революции-переворота 1917 года в разных великорусских губерниях. Побеседовал и узнал много интересного о старом русском укладе, городском и деревенском, из первых уст. а мой диктофон запечатлел их рассказы, окрашенные любовью н жалостью к исчезнувшей старине.

Анастасия Андреевна Сернщева (Хадыкина), 1914 года рождения, уроженка села Иловка Алекееевского уезда Воронежской губернии (ныне - Белгородская область):

«И я ткала. Fly. я, конечно, вот эти разукрашенные, с узорами. не ткала. Простое полотно ікала, мешки і кала, в четыре подножки...

- Л что такое подножки?

Показывает руками слева напра-во, а ты гут нажимаешь, и оно проскакивает, pa s гула, раз вниз, вот как челнок этот проденешь, нитку положишь, наступаешь на другую подножку; гам получается полотно как бы в ёлочку. Ткацкий станок в хате порядком места занимал. Четыре столба, задние столбы вот такие, -- приподнимает ладонь метра на полтора от земли, - передние -- низкие, потому что гут шёл валик, ткали и накручивали полотно.

- А из чего ткали?

~ Из шерсти, из конопли. Сами сеяли коноплю, потом она отделялась; дерганец и пенёк. И вот этот дерганец повыдергиваешь, по ней пройдёшь, а эта оставалась.., - вспоминает вылетевшее из памяти слово, - с семечками головка это на масло. И замачивали, в речку возили, от нас далеко хоть было. Недели две мокнут.

- А если украдут?

- Нет, тогда не крали. И вот этот дерганец мы прямо расстилали по траве, раньше-то площади полно было. И за неделю он готов был, его мочить не надо, росой... Мяли и голкли в ступе, оставалось волокно, а тогда пряли на прялках с колесом, как и шерсть.

- Толстая нитка получалась?

А как хочешь, там по-всякому можно прясть. Бывало, сидишь прядёшь, зайдёт кто-нибудь, останавливает прялку, останавливает и глядит, как ты: ага. тонкая или нет. А тонко чтоб ровно, а как где-нибудь - о-о-о, да там уж, сидит, конопель губит. И неровно, и толсто. А у кого хорошо - «Ой, там как хорошо, напрядено, прямо очень уж хорошо».

Максим Сергеевич Соснин, 1909 года рождения, уроженец села Коновка Керенского уезда Пензенской губернии:

«У нас конопель за овином сеяли. Вырастала она высокая, у-у-у! - тянет вверх руку, - под потолок. А иной раз градом её выбьет. Тогда мужики: «Давай здесь репу посеем. Она быстрее поспевает; вот такая была: крупная, мягкая. А соткут холсты - расстилали их по траве, на ночь убирали, утром - опять. Солнышком красили».

Анастасия Михайловна Шокурова, 1908 года рождения, уроженка села Старо-Костеево Бакалинского уезда Уфимской губернии (ныне - Башкирия):

«Мужикам брюки пониточные ткали на зиму. Шерсти чёрной напрядут, и из кудели пряжа.

- А что такое пониточные?

- Пониточные? Нитка шерстяная, нитка льняная: из шерсти и льна полотно. Бывало, в четыре нитинки, я сама ткала ёлочкой. Я жила не у родной матери. Ткали, пряли... Я сколько переткала: и в две, и в три, и в четыре, и в пять нитинок ткала, и в восемь нитинок ткала, знаете, какие узоры вытыкала я. И птичками, и петушками, и репьями ткала узоры. Накрашу пряжу в краски во всяки, и ткала. Я замуж выходила, мне наволочку на перину не купили на базаре, а сшили, так она краше, лучше не знай сколько купленной была. Всем на удивление была. Одеяло - одна сторона ситцевая, а другая этак выткана баская. Тогда привезли меня в семью мужа, у-у-у? удивление у людей было, сколько наткано было приданого! А начала ткать я рано лет пятнадцать мне было, а уж всяк ткала. Рано тогда начинали...

- Ткали много холста?

Много. Лён сеяли, конопли сеяли. Тятька лён продавал. Если осень долгая - коноплю осенью в реке мочили, если не успевали - на весну оставляли и весной мяли. Если долгая осень, хорошая - в баню. Баню истопишь, в баню наставишь в той кудели полну баню, она ночует там, эта куделя, утром мять: мнёшь, вот -- куделя.

Когда соткут холст - отбеливают. Кладут его... Золу разводят, и вот этой золой его заливают, холст... В корыте холст заливают золой, потом в реке вымочат, и вот сколько он пролежит. я уж не знаю, и потом холст берут, стирают его, в водах нескольких, на реке его выполощут, выкрутят, и сушат потом, расстилают. Колотили вальком. На скалку накатываешь, и холст хороший-хороший бывал, белый».

Анастасия Андреевна Серищева, Воронежская губерния:

«Прядут зиму до марта, потом как поставят этот стан, и ткут, и понаткут, а тогда белили, оно же суровое. Белили в воду макают и по траве стелят. И на солнышке красят. И вот наперегонки. Сады цветут и холсты расстелены. Возьмут золу, сделают щёлок, и в золе, в щёлок положат на ночь, а утром опять выполаскивают и опять на солнышко, чтоб белое было, а тогда трубками катают, и, бывало, скажут: «О-о-о! там полой сундук холстов».

Льняных?

Нет. шерстяное сукно, и посконное, из конопли. У нас в степи сеяли. Лён что на севере. У нас лён как-то посеял один... «Ой. у деда Максима... лён посеял». И все идут, смотрят, что ж за лён. И вырос. Ну, вырос вот такой вот, - показывает полметра от земли. Небольшой. Вытрепал, всё хорошо. На пробу делал. Тогда его бабка говорит. - мы её спрашиваем: «Тётка Лукешка, ну как то, лучше, чем конопель?» Она говорит: «Лучше и мягче он. и прясть его можно тоньше». Мы говорим: «Ну что ж у
тебя вышло?» «Да. ар- ііінн двадцать выйдет, аршин двадцать натку».

Ото мало? Из конопли сколько метров полотна ткал?

Конопель у нас ткали по сто метров; тогда аршинами называли. И всё сукно в дело шло.

На продажу не оставалось?

Нет. всё себе. Сколько рубах, подштанников мужикам, рубах холщовых».

Лимитна Емельяновна Мельникова, 1917 года рождения, деревня Нико ло-Жунань Одоевского уезда Тульской губернии:

«Моя тетка, мамина сестра. ікала полотно на продажу. Ha- прядет напрядет приезжают купцы и набирают холсты. Из города купцы к ним приезжали, она хорошо ткала».

Анастасия Андреевна Сергеева, Воронежская губерния:

«Ткали четыре поддона сантиметров по семьдесят ширины на. Три полотна - цветные, а четвёртое, спереди - чёрное, называлось «прошва». Понёвы были шерстяные. Шерсть красили, ткали, такую нитку пропускали, ткань получалась клеточками: клеточка такая, клеточка такая. Красили краской. Чёрную - красили ольхою. Замачивали кору, в ней кидали железо, чтобы не линяла. Пряжу замачивали.

Женщины носили понёвы, а девушки - сарафаны чёрные. Белую овечью шерсть ткали, йогом в раствор клали, и они чёрные были, сарафаны».

Антонина Ивановна Кострюкова (Пастухова), 1907 года рождения, уроженка юрода Саратова:

«В деревне носили юбки. широкие, сбористые, н кофты сверху. Назывались они казачками. Казачок это вот в талии такая кофточка, коротенькая. Казачки такие носили. Юбок мною надевали, одна - нижняя, шерстяная, а сверху ещё несколько. А штанов - не носили. Потому чтo это мусульманская одежда. Штаны надеть эго был великий грех. Мама у меня потом стала штаны носить, говорит: «Господи, какая я дура была». А её отдали замуж, за три или пять вёрст от дома. «Я соскучусь. говори і. по маме, а метель метёт, и метёт, я никак... Я и пойду; метель, а я пойду. И вот иду-иду. измерзаю... Надела бы штаны, какая разница б была».

Феодосья Васильевна Коваленко, 1914 года рождения, уроженка села Савинка Новоузенского уезда Самарской губернии (ныне - Волгоградская область):

«Мне мама в голод, в 1921 году, из юбки своей платье пошила. Юбки такие широкие были шестиклинки, восьмиклинки: длинные, полоты. Ho подолу тесёмочка. чтоб не рвались: идут и подметают всё чиєю на свете. Юбки, кофты это полный сундук. Юбки. юбки, юбки платья мало у кого были, все в юбках. У старух но і ем пес были, у молодых посветлее сатиновые юбки были.
Мои тетки. шесть сестёр их было. Вот эти кофточки я им вышивала. Я рано научилась вышивать, мне лет семь было, а я уже и вязала, и вышивала. А вот видишь - из-под юбки другая выглядывает. Знаешь, сколько юбок надевали? Рубашка трикотажная, юбка стёганая, неширокая, а потом уже юбка такая. Видишь, думаешь, такая толстая барышня была?