Herve Leger

Изящная женская мечта

Интересные публикации

Авторские работы


Перстень «Хрустальные сумерки»...

Ожерелье-отделка «Золушка»

Авторские элементы и приемы Е. Степной

...

Заправка концов нитей способом Е. Степной

Концы нитей, остающиеся от начала работы или в...

Элемент «кольцо в кольце»

В кольце — классический элемент фриволите —...

Серьги «Хрустальные сумерки»

Этот фрагмент состоит из одних только колец,...

Колье «Зимняя ночь»

Перед началом работы нанижите на нити челноков...

Схемы для плетения одним челноком

...

Бисер нарочито неправильной формы

...

Что же такое техника АНКАРС?

В 1996 году, давая AHKAPCy определение «...

Мода Анкарс

В литературе об истории возникновения...

Статьи

Интересные статьи

Коротко о главном: ремонт iPad Air 2
Среди современных гаджетов большой популярностью...
Какой букет выбрать для девушки?
Каждая представительница прекрасного пола любит...
Как грамотно выбрать чернозём?
Современный рынок предлагает покупателям...
L'CARVARI — фирменная обувь и аксессуары для мужчин и женщин
Искусным соединением отличного качества и...
Как происходит заправка картриджей?
Современные технологии не стоят на месте. Сегодня...

Навь - это мир нематериальный, потусторонний мир мертвецов.

В обиходной речи мы ежедневно поминаем «тот свет» древних славян, опять-таки не задумываясь об их религиозных представлениях. «Наверное»,- сомневаемся мы, опасаясь ошибиться, ибо навь это нечто неосязаемое. «Это наваждение». - объясняем мы что-то непонятное, недоступное разуму. Старинная русская пословица «И из навей встают» соответствует поговорке христианского времени «он из-под святых встал», то есть ожил после тяжкой болезни. Хотя из Нави в Явь дороги нет. Ho славяне верили, что всё же душа может исхитриться и вернуться к людям тем путём, каким несли покойника из дома на погост. Потому-то и носили умерших в пролом в стене, который тут же заделывали: торкнется душа, а на пути - непреодолимая преграда. Через пролом в стене хоронили и великого князя Владимира Красное Солнышко, несмотря на то, что и он, и всё его окружение были христианами: дедовские обычаи не враз меняются.

Правь - это горний мир богов, управляющих и Явью, и Навью.

Правь истина или законы Сварога. «Правильней», «правило». «правда», «праведник», «православие», «правая сторона», «правописание», «править» (руководить), «право» (закон) - всё это заповедано богами людям, и если говорят «он прав!», - значит, он следует указаниям высших сил. Нет ни одного слова с корнем «нрав», обозначающего что-нибудь негативное. Ho у русских правая сторона всегда была в чести: и в язычестве, и в христианские времена (по Евангельскому учению, праведники после смерти воссядут одесную, т. е. но правую руку Бога, а грешники ошуюю, т.е. слева от Господа). Обуваясь, полагалось надевать сначала правый сапог; плохое настроение обьясняли тем, что встали не с той ноги, то есть не с правой. При входе в дом будущего мужа невеста переступала порог обязательно правой ногой. Обручальные кольца носят на правой руке. На свадьбе правую прядь косы заплетал жених, а левую сваха. И. напротив, левая сторона обозначала всё нежелательное. «Левый заработок» - это о незаконном промысле. «Пойти налево» изменить жене. «Левизною судья силён», - укоряли неправедного чиновника, судившего не по совести. «Левый» синоним сатаны, врага рода человеческого; «левыми», не смущаясь, называли себя революционеры, открыто заявлявшие, на чьей они стороне в борьбе с православной Русью.

После смерти душа человека, по представлениям славян-язычников, покидая Явь, переходила в мир невидимый - Навь. Странствуя там, она достигала Ирия, или Рая, где жил Сварог, Сварожичи и предки руссов. И в ХІХ-начале XX века языческие представления, несмотря на тысячелетнее христианское царство, ещё бытовали в народе, слившись с православными. Крестьяне полагали, что в загробном мире человек будет вести тот же образ жизни, что и на земле. В причитаниях упоминались разные испытания, предстоящие новопреставленному, и покойника снаряжали в дальнюю путь-дороженьку, подобно далёким-далёким предкам. Правда, снаряжали не так тщательно, как скифы, развешивавшие в склепах лучшие платья «на смену», но все же одежде умершего придавали важное значение. Считалось, что умершие имели большую власть над живыми и могли быть доброй или злой силой для семьи, а потому погребальные обряды свершались так, чтобы задобрить умерших, гем самым ограждая себя от действия смертоносной силы.

Одежда -- и покойного, и тех, кто провожает его в последний путь и носит траур, - отличалась от повседневной покроем, тканью, цветом. способом изготовления. Ирина Львовна Егорова, преподаватель Саратовского областного училища культуры, рассказала такой случай. Одна студентка из фольклорного ансамбля отыскала в деревне красивое старинное платье бурашного цвета, как пояснила хозяйка платья, пожилая женщина, подарившая его юной певице. Ta на первом же выступлении облачилась в старинную обновку, пела и плясала, веселясь от души. После концерта к ней подошла старушка: «Знаешь, что я хочу тебе сказать?» - «Ну, думаю, сейчас похвалит», -- вспоминала артистка. А старушка спросила: «Что же ты в печальном платье веселилась?» Оказалось, что подаренное платье - траурный костюм крестьянки. Да, вышивка красивая, но орнамент на плечах складывается из крестиков, расположенных гак - «+», в то время как у повседневных или праздничных одежд вот так - «х». Незнание тонкостей обернулось конфузом.

Погребальный костюм шили заново либо использовали уже готовый. В Олонецкой губернии сто лет назад записан обычаи погребать покойника в той рубахе, в коей он умер. Случалось, что хоронили в новой рубахе, а ту, в которой его застала смерть, клали ему в домовину (гроб).

«В чём венчаться, в том и скончаться», -- сия пословица не иносказание: венчальная рубаха, хранившаяся всю жизнь, в некоторых местностях России служила и саваном. Предметы, в том числе и одежда, бывшие в церкви во время богослужения, имеют особое значение. Возможно, что корни этого обычая хоронить в брачной одежде восходят ещё к дохристианской древности. До нашего времени сохранился обычай заранее приготовлять себе смертную одежду. Иногда рубаху шили не до конца, оставив не вырезанным ворот или не доделав другие детали, которые доделывали покойнику уже после его смерти.

Одежду шили из домотканного холста, причём ножницами не пользовались, а рвали холст; шили на руках, не швейной машинкой, и обязательно вперёд (а не назад) иголкой. В Костромской и Саратовской губерниях шили с изнанки, стежками, узлов не делали: чтобы покойник не пришёл за кем-нибудь из семьи. В Малороссии пряжу для погребальной сорочки пряли веретеном, а не самопряхой. Вообще погребальная одежда - наиболее консервативная, не подверженная никакой «моде». Крестьяне, придерживавшиеся старины, и бедные, и богатые, надевали умершему новые лапти, даже если он при жизни их не носил: сапоги в гроб не клали, считая их модными, а «на том свете моды не надо». Лишь в Олонецкой губернии иногда хоронили в сапогах, предварительно выдернув из подошвы гвозди: в загробном мире в них тяжело будет ходить. По той же причине малороссияне обували умерших не в чоботы и черевики, в которых «много зелеза», а в постолы - мягкие кожаные туфли, собранные на ремешке вокруг ноги.