Herve Leger

Изящная женская мечта

Интересные публикации

Авторские работы


Перстень «Хрустальные сумерки»...

Ожерелье-отделка «Золушка»

Авторские элементы и приемы Е. Степной

...

Заправка концов нитей способом Е. Степной

Концы нитей, остающиеся от начала работы или в...

Элемент «кольцо в кольце»

В кольце — классический элемент фриволите —...

Серьги «Хрустальные сумерки»

Этот фрагмент состоит из одних только колец,...

Колье «Зимняя ночь»

Перед началом работы нанижите на нити челноков...

Схемы для плетения одним челноком

...

Бисер нарочито неправильной формы

...

Что же такое техника АНКАРС?

В 1996 году, давая AHKAPCy определение «...

Мода Анкарс

В литературе об истории возникновения...

Статьи

Интересные статьи

Коротко о главном: ремонт iPad Air 2
Среди современных гаджетов большой популярностью...
Какой букет выбрать для девушки?
Каждая представительница прекрасного пола любит...
Как грамотно выбрать чернозём?
Современный рынок предлагает покупателям...
L'CARVARI — фирменная обувь и аксессуары для мужчин и женщин
Искусным соединением отличного качества и...
Как происходит заправка картриджей?
Современные технологии не стоят на месте. Сегодня...

История русского народного костюма

Однажды в небольшом провинциальном городке довелось мне побывать на концерте детского фольклорного ансамбля. Смотрел на сцену, где ребятишки самозабвенно водили хоровод, пели протяжные, нежные наши старинные песни, которые вот так, в хороводе, но не на сцене, а где-нибудь на зелёном берегу Оки пли Волги водили на Троицу их прабабушки, и мне казалось, что не в зрительном зале нахожусь, а перенёсся в стародавние века, когда и слова такого — «фольклор» — не знали, однако жизни своей не мыслили без песни и пляски в праздничный день. Отрадно было слушать звонкие ребячьи голоса, старательно выводившие «Au, чучу, ай, чучу, я горох молочу...» К великому сожалению, ныне очень и очень редко услышишь настоящую русскую песню. По телевизору — разве в передаче Заволокина «Играй, гармонь», а в жизни — лишь на сцене, где подвижники пытаются из последних сил спасти от забвения наши великолепные песенные россыпи...

Порадовали глаз и праздничные наряды — пёстрые девчоночьи сарафанчики, изящные сапожки с каблучками, ребячьи вышитые косоворотки, картузы с красным цветком над блестящим лакированным козырьком, лихо заломленные над русыми чубами. Глядя на резвившихся на сцепе детей, так хотелось верить, что это — не концерт, не представление, а сама красота вернулась в наш дом. Увы, последние иллюзии развеялись, когда после концерта столкнулся с юными артистами на крыльце Дома культуры — они уже переоделись в свои повседневные одежды: вместо сапожек — кроссовки, вместо сарафанов - джинсы; мальчишки, спрятав картузы в сумки, напялили на русые чубы нелепые на их веснушчатых лицах бейсболки с огромными козырьками и с такими же большими английскими буквами: «USA».

Традиционную русскую одежду в наших сёлах носили ещё в первые послевоенные годы. He в диковинку были косоворотки, хромовые сапоги «в гармошку», сарафаны, пуховые шали. Потом незаметно-незаметно их вытеснила «городская» одежда, иски/іе химические комбинаты приодели наших щёголей в нейлоновые рубашки и боло- ньсные плащи. Красота проиграла моде, «прогрессу», «современности». Молодёжь, а Ja нею и всё общество затвердило: бабушкины одеяния (пусть яркие, нарядные, удобные и ноские) безнадёжно устарели, мол, новые времена— новые и песни (да вот Cmki: многие так до сих пор и не поняли, что поют с чужого голоса).

Конечно, объяснять «переодевание» одним техническим прогрессом — нельзя. Смена одеяний — только симптом грозной болезни: утраты народом своего самосознания.

У историков есть термины — «расказачивание», «раскрестьянивание». Оглядываясь на уходящий XX век, можно утверждать, что мы столкнулись с «рас- ниционализацией» русского народа. Спроси сегодня любого русского, что для пего значит — «быть русским»,- и он вряд ли вразумительно ответит на сей вопрос.

К 60-м годам XX века русские сменили свою великолепную русскую одежду на космополитическую униформу (рубашка, брюки, пиджак), потому что изменился сам способ проживания жизни. Если при патриархальном строе мужик чихал землю, дабы вырастить хлеб свой насущный и сеял лён, чтобы соткать полотно на рубашку, то в XX веке, оторванный от земли, он стал зависеть не от своего умения и радения, а от милости государства (т. е. чиновников). Захотят — и школу в селе закроют, и больницу. И вот уже село — не процветающее, а — неперспективное. Да и с той же одеждой: одно — внушили, что косоворотка устарела, а другое — исчезла сама традиция шить одежду самим, стали носить то, что завезут в сельпо. Русский человек попал в плен, гораздо худший татарского ига. Тогда русскому, обираемому баскаками до нитки, при всём aпри том не возбранялось верить в своего Бога и устраивать свой быт по своему произволению. Сегодня же он вынужден жить по правилам, не им придуманным, не от его предков идущим.

Однако глубинные основы бытия трудно, если не невозможно, вытравить из жизни. Наш замечательный этнограф Иван Михайлович Снегирёв в книге «Русские в своих пословицах», изданной в 1832 году, утверждал, что «народность, при единстве человечества, имеет свои отличительные черты, столь глубоко проведённые природой и духом народным в правах, обычаях, поверьях и языке, что хотя многое в течение времени и изменяется, но всегда нечто остаётся неизменным». Вот это-то «нечто», — а именно: русский дух, — и позволит нам преодолеть столь затянувшуюся болезнь чужебесия.

«А нужно ли возвращать в нашу жизнь одежды наших прабабушек? He будет ли это смешно?» — спросит обыватель, сбитый с толку многолетним враньём газет и иных «средств массовой информации». Что ответить на этот отнюдь tie простой вопрос? По-моему, если возвращать великолепие нашего традиционного костюма в эту жизнь, — будет не столько смешно, сколько грустно и — обидно за тот же сарафан. Представьте, если явится ныне этакий анти Пётр I и насильно оденет всех в зипуны, армяки, ферязи, кафтаны... Блистая жемчужными пуговицами на душегрее, уличная торговка станет предлагать прохожим, выряженным в расшитые золотом зипуны, — американскую жвачку и сигареты «Marlboro»... Ничего, кроме оскорбления пашей святыни — русского духа — из насильного переодевания не получится. Недаром же в пароде метко окрестили «ряжеными» тех казаков, которые не проявили себя ничем, кроме ношения казачьих мундиров.

Насильный слом традиционных основ жизни русского переменил и его обычаи, нравы, быт. В том числе и одежду. Возвращение традиционного уклада вызовет к жизни и национальный костюм, ныне забытый совершенно, — естественно, в иной, обогащённой прожитыми годами форме, приспособленный к новому времени. Иначе и быть не может, ибо, как замечал Гоголь, народность заключается не в сарафане, по выражается и посредством сарафана тоже.

А любить можно лишь то, что хорошо знаешь. Поэтому нам книги, рассказывающие о русских национальных одеждах и показывающих их красоту и величавость, нужны не столько для того, чтобы читатель в очередной раз умилился, де, как изящно шили паши прабабушки, но прежде всего для того, чтобы он, читатель, осознал, как жили паши предки, знал бы и осознал, что мы потеряли за этот страшный век «разнародывания» русского человека.