Herve Leger

Изящная женская мечта

Интересные публикации

Авторские работы


Перстень «Хрустальные сумерки»...

Ожерелье-отделка «Золушка»

Авторские элементы и приемы Е. Степной

...

Заправка концов нитей способом Е. Степной

Концы нитей, остающиеся от начала работы или в...

Элемент «кольцо в кольце»

В кольце — классический элемент фриволите —...

Серьги «Хрустальные сумерки»

Этот фрагмент состоит из одних только колец,...

Колье «Зимняя ночь»

Перед началом работы нанижите на нити челноков...

Схемы для плетения одним челноком

...

Бисер нарочито неправильной формы

...

Что же такое техника АНКАРС?

В 1996 году, давая AHKAPCy определение «...

Мода Анкарс

В литературе об истории возникновения...

Статьи

Интересные статьи

Коротко о главном: ремонт iPad Air 2
Среди современных гаджетов большой популярностью...
Какой букет выбрать для девушки?
Каждая представительница прекрасного пола любит...
Как грамотно выбрать чернозём?
Современный рынок предлагает покупателям...
L'CARVARI — фирменная обувь и аксессуары для мужчин и женщин
Искусным соединением отличного качества и...
Как происходит заправка картриджей?
Современные технологии не стоят на месте. Сегодня...

Четвёртый род — вышеупомянутая горлатная шапка

Во время парада боярин надевал тафью, на тафью колпак, а на колпак — горлатную шапку. Вернувшись домой, напяливали последнюю на болванец, нарядно расписанный и служащий украшением в доме.

Шапки носили также царицы и царевны. У царицы Агафьи Симеоновны, жены царя Феодора Алексеевича (1676- 1682) были шапки— треухи и столбунцы алтабасные, атласные, зарбафные с исподами и опушками из пластин собольих. Столбунцы — стоячие колпаки. Треух — шапка с тремя лопастями, закрывавшими щёки и затылок. Шились и четырёх лопастные —- малахаи: большие лопасти закрывают уши и щёки и даже обматываются вокруг шеи и завязываются на затылке, а две небольшие закрывают затылок и лоб. Голову, уши и шею также берегла от мороза меховая или стёганая шапка — каптур. Каптуры шились не только для людей, но и для... лошадей.

Вообще, среди головных уборов встречались прямо-таки экзотические, и не где-нибудь, а в наших краях. Так, полвека назад в Энгельсе летом на улицу не выходили без сетчатой шапочки, смоченной в керосине. Краевед Владимир Серёженко в очерке «Отзвуки жизни» («Новая газета», №45, 1996) вспоминал:, «Сетка закрывала голову, лицо и доходила до плеч. Плели сетки вручную, даже старались придать им щегольский вид: 3-4 ряда нить, скажем, красная, 3-4 — другого цвета, 2-3 третьего. Я сам умел плести их. Пойти в город, надев сетку, было делом обычным и — необходимым, иначе от мошкары спасу не будет; комары хоть только к вечеру- ночи наседали, а от мошки и в солнцепёк проходу не было никакого. В иные тихие вечера, смотришь, над верхушками деревьев и кустарников словно дымок вьётся: это, клубясь, столбом толчется мошка: столб этот и совьётся-разовьётся, и вдруг припадёт к самой листве, и изогнётся дугой... По вечерам соседи любили посидеть на лавочках, непременно врытых в землю около калитки каждого дома; все не умещались — так приходили со своими низенькими табуреточками; и около любой такой посиделки обязательно тлел костёр — без пламени, но с густым сизым дымом; да ещё надо было то и дело ветками обмахиваться, а то комары — вот тут-то, в сумерки, уж комары — заедят. Так бывало каждое лето, вплоть до 49-го или 50-го года, когда над лесом и озёрами Пономарёва острова, бывшего основным рассадником этой нечисти, несколько дней покружил «кукурузник»-самолётик ПО-2 — и распылил «химию». Кровососов заметно поубавилось. Сетки вышли из употребления». «Кошмарное нашествие» мошкары и комаров было не только в Энгельсе, но и в Саратове, — утверждает Евгений Павлович Санников. — И не полвека назад, а чуть раньше — летом (начиная с июня) 1941 года, — вместе с нашествием фашистских орд. При отсутствии сеточек под головной убор подтыкали по бокам сзади бумажки, смоченные в керосине, и ходили с такими «украшениями» в центре Саратова без всякого стеснения. А летом
1941 года этого явления уже не было».

«He нахлобучивай шапку», «Ну чего ты нахлобучил кепку» говорят тем, кто головной убор надвигает на лоб до самых глаз. Глагол «нахлобучивать» — от слова «клобук». (Кстати ещё в XIX веке так и писали — наклобучивать). Клобук носят и поныне, но только — священнослужители и монахи: клобуком называется шерстяное или шёлковое покрывало монашеской камилавки (род чёрной шапочки), с воскрилиями или разрезами по краям. А в старину клобук — княжеское наголовье в виде колпака. Известен он с XI века. В летописи под 1072 годом читаем, как по перенесении святых мощей Бориса и Глеба в новую церковь, во время Литургии «и рече Святослав к Бернови: «нечто мя на главе бодет», и сня клобук». (Полное собрание русских летописей, т. V, с. 146). В те годы князья вместо короны носили клобуки, не снимая их даже в церкви.

Позднее утвердился обычай снимать шапку не только при входе в церковь, но и в виду её: проезжает мужик по срочным делам мимо храма, — притормозит, соскочит с телеги, снимет шапку, перекрестится на купола с крестами, поклонится — и дальше в путь. Снимали шапку и перед другими святынями. Упомянем здесь об одной, чтимой всеми русскими людьми.

В 1645 году из Вятки в Москву принесён образ Нерукотворного Спаса. Торжественный крестный ход прошёл Фроловскими воротами Кремля в Успенский собор, где святыню встретил государь Алексей Михайлович.

Через три года икону с крестным ходом перенесли в Новоспасский монастырь, и опять торжественная процессия богомольцев проследовала Фроловскими воротами.

В честь этого события царским указом от 16 апреля 1648 года повелено впредь на вечные времена ходить этими воротами с непокрытой головой, и на них поставлен образ Спасителя в золотой ризе, а сами ворота переименованы из Фроловских в Спасские. За хождение через них в шапках виновные обязывались класть публично пятьдесят поклонов, либо же их били батогами в Стрелецком приказе, который располагался в Кремле. Обычай снимать шапки у Спасских ворот бытовал и раньше, Алексей Михайлович лишь узаконил его.

На Спасских воротах, над входом, ныне пустует ниша, где некогда стояла икона, осенявшая Красную площадь — икона Спасителя. Пока пустует. В 1993 году восстал из небытия разрушенный в 1930-е годы Казанский собор на Красной площади, восстановлена рядом Иверская часовня, идут богослужения в воскресшем храме Христа Спасителя... Вернётся на прежнее место и образ Спасителя в золотой ризе, и православные снимут шапки, как и прежде, перед святынею русского народа...